|
|
«Я твердо заявляю,— говорил художник,— что пишу не для себя, а для всех, кто умеет радоваться солнцу, бесконечно разнообразному миру красок, форм, кто не перестает изумляться вечно меняющейся игре света и тени». Вторая половина 1890-х годов - время, когда Коровин с неудержимой активностью работал в разных областях. Он писал много декораций для Частной оперы. Причем в этот период он очень сблизился с Федором Шаляпиным. Для Шаляпина он сделал костюм Ивана Грозного, в котором тот выступал в опере Римского-Корсакова Псковитянка. Одновременно продолжалась деятельность Коровина-станковиста. Станковые работы Коровина в это время невелики по размеру, однако, написанные порой, как этюд, они отмечены и некой картинной широтой. Этюд, в котором сохраняется вся поэтическая прелесть натуры, - вот что любил писать Коровин в это время, вот чему он отдавал предпочтение. В свое время этюдизм Коровина вызывал много резких нареканий. Но критика как бы забывала, что этюды Коровина заключали в себе столь яркое переживание увиденного, горячую влюбленность в жизнь, что этим они перерастали значение только штудии, ведь в лучших из них всегда есть композиционная ясность, четкость замысла. «Вол работает 20 часов, но не художник. Художник думает все время и работает час в достижение, а потому я хочу сказать, что одна работа еще не делает артиста. Разрешение задач, поставленных себе, как гимн радостный, увлечение красотой - вот здесь, около этих понятий, что-то есть...» - писал мастер. |